Когда я только пришла работать в театр, parijanin поведала об особом утреннем ритуале кабинета номер 312: прочитал/посмотрел/узнал что-то любопытное — расскажи коллегам за чашкой чая. По-моему, это прекрасный обычай, и я его свято храню. Причем чем эта новость бесполезнее и оторваннее от нашей обыденности, тем веселее.
Говорят, недавно нашли самые древние из известных на данный момент музыкальные инструменты — флейты, вырезанные из костей птиц и мамонта то ли 42, то ли 43 тысячи лет назад.  Разумеется, этот факт вызвал живейшей интерес в упомянутом кабинете, и во время обсуждения оного была озвучена потрясающая и, может быть, дискуссионная мысль: изначально музыка создавалась не для слушания, а для исполнения. Разве не великолепно?
Нет, может быть, для всех вас это лежало на поверхности, и ваши картины мира уцелели, но я сижу в обломках. 

Это, конечно, очередной вопрос к "специалисту по белочкам". Но мне почему-то хочется думать, что не может. Должны же быть какие-то защитные механизмы.  
У людей с такими механизмами, кажется, хуже.( Read more... )

Все-таки посты в ЖЖ требуют определенной структуры, а у меня все больше получается невнятное нечто, уж простите. Наверное, когда-нибудь я устрою крестовый поход против косноязычия. Не теперь, впрочем.

Как страшно люди друг от друга отвыкают. Вроде бы столько связывало, столько историй было рассказано, столько вместе пережито — но нет. Время, пространство (оно же расстояние) и безмолвие способны рвать нити (и даже канаты, блин) рано или поздно. Наверное, глупо расстраиваться из-за таких очевидностей, но я пока не могу перестать. Поэтому я тихо прошу оставить мне моих друзей — очень уж мне нравится сценарий нашей отвязной совместной старости. А если расставаться надолго — это значит забыть, для всех в равной степени. И нелепые попытки реставрировать дряхлый гобелен приведут к тому, что он рассыплется в руках реставраторов.
Может быть, мой ясный друг ivan_zaugolnik права, и самое прекрасное в каждом явлении — это то, что оно когда-нибудь закончится. В этом есть некая ветхозаветная мудрость, но я, кажется, не готова ее принять в полной мере.  

Да, чего это я вдруг: вчера в родном театре шел спектакль "Возвращение". Хорошая постановка, но речь не об этом. Наверное, все-таки не стоит возвращаться, если уже отвык и понимаешь, что отвыкли от тебя. Хотя социальный протокол — безжалостная штука, как известно. 

Видела сегодня в транспорте своеобразную парочку: пожилая мама и дочь средних лет, обе как будто застряли в семидесятых. Роговые очки (причем на дочери они были особо адские, с изогнутыми дужками), невнятные курточки чуть ниже бедер и идеально начищенные скучные туфли. И волосы совершенно одинаковой структуры, вьющиеся, только у мамы стрижка короткая, а у дочери длинные пряди, собранные в хвост, сочетаются с коротенькими кудряшками на макушке.
И не во внешнем сходстве ведь дело (хотя именно благодаря этому я на них так долго смотрела). Дело в том, что они, судя по всему, страшно друг на друге замкнуты. Вспоминаются истории в духе "Пианистки" Ханеке и прочие безрадостные вещи. Так вот они и живут уже сорок с лишним лет, ходят на "Жизель", как сегодня, и наверняка читают книги. И все. Вы меня простите, но подобные родители кажутся мне чудовищами, какими-то архаическими монстрами, которые питаются своими детьми. 

К сожалению, не могу найти сканы киевских фотографий моей замечательной маман (она там такая счастливая, такая воздушная — чудо!). А было бы кстати: сегодня 7 лет как ее не стало. 

Сок "Моя семья" был знаменит адской рекламой. Чего стоит только въевшееся в мозг и уже тянущее на идиому "Ты же лопнешь, деточка". Но есть в этом ролике очень важная штука — ответ: "А ты налей и отойди". Тут зашифрован прекрасный код свободы и невмешательства. "Спасибо, что проявил заботу, но позволь мне думать своей головой. И если я совершу ошибку, последствия до тебя не долетят". 
Папенькино ненавязчивое воспитание дало свои плоды (кто бы мог подумать), и я каким-то странным образом стала либералом-пофигистом. Это сейчас касается не столько политических воззрений (ну их совсем), а, скорее, образа жизни и человеческих отношений. Нет вещи круче свободы мыслей, слов и действий. И это прекрасно — не давить ни на кого, не думать за кого-то, не навязывать свою точку зрения. И это кайф, когда твое личное пространство уважают, ценят и берегут, пусть даже храня собственное спокойствие и не желая терзаться ответственностью.
Спасибо тебе, папа, что ты такой воздушный. 

Как это иногда бывает, я взялась читать отдельные дневники из френд-ленты. В очередной раз порадовалась вам и вашим жизням, друзья. Вы удивительные, правда. Столько раз хотелось это написать в комментариях, но вас много, а я одна, посему принимайте восхищения тут. 
А я почитываю сказки Андерсена, книгу про римских пап (хотя она скорее про папство в целом, и было бы лучше, если бы она была о людях) и слушаю ноосферу. И смотрю, куда укажет тот самый перст. 
Теперь я знаю, для чего мне умение проводить аналогии: именно таким способом я могу что-то делать, именно так я ориентируюсь в пространстве. Изобретательство, увы, не мой путь, поэтому нужно узнавать как можно больше всего, чтобы находить новые сходства всего со всем. 

Когда я была маленькой, родители спросили: "Танечка, ты хочешь младшего братика или сестренку?" — "Нет", — безапелляционно и мгновенно выпалила Танечка. Уже тогда я созналась, что не хочу ни с кем делить родительскую любовь. Помню, родственники потешались, называли эгоисткой, но это меня не очень-то терзало. До сих пор не пожалела, что одна у родителей, надеюсь, что не пожалею и впредь. 
Сегодня, стоя на остановке (да, я мастер ненужных подробностей), я вдруг поняла, почему мне неприятна сама мысль о собственных детях: я не хочу ни с кем делить какую бы то ни было любовь. Точнее делить ее с кем-то, кто априори будет претендовать на львиную ее часть на правах более маленького и слабого. 
Иными словами, инфантильность прогрессирует, а я ее всячески взращиваю. Не наигралась. И именно поэтому на аватарке бородатый мужик, да. 

Я люблю чужие дома. Чужой дом — это кремовые шторы, кровать с сотней перин (без горошины!) и кресло у камина. И одежда, в которую тебя переодевают хозяева. Иными словами, все литературные и не очень стереотипы, связанные с уютом, теплом и спокойствием. А спится в гостях просто великолепно, к слову. 
Богатство у меня иллюзорное, но кто скажет, что его нет? 

Пора признать: Август — моя педагогическая неудача. Я слишком много работала, когда он был маленьким, а коты-беспризорники (так и вижу горькую усмешку А.С. Макаренко) цивилизованными вырастают редко. Предоставленный сам себе, он научился рвать обои когтями и зубами, а также терзать мебель и занавески. С возвращением папы мало что изменилось: Август лишь стал более или менее регулярно питаться. Короче, воспитательный момент был безнадежно упущен. Единственный стимул прекратить пакости — это пульверизатор. Кот страшится этой штуки до такой степени, что достаточно просто издалека ее показать. 
В общем, имперского величия пока не наблюдается. Из хороших манер только приученность к туалету да приобретенная вследствие кастрации терпимость к объятиям. Не так уж и мало, с другой стороны. 

( Августейший )

Я коллекционер-извращенец: тружусь над составлением словесной кунсткамеры — списка слов, которые мне чем-то неприятны. В этом списке нет никакой системы, это абсолютно разрозненные языковые единицы, "провинившиеся" либо своей фонетикой, либо какой-то семантической мерзостью. 
Вот вам примеры гадких словечек: "поджениться". Чудовищно, правда? Или пресловутые ублюдки "рестобар" и "рестоклаб", порождения какого-то дегенеративного ума. 
Что характерно, никакой практической цели это собирательство (не охота, нет!) не преследует. Так — посмотреть, содрогнуться и никогда не переводить из пассивного словарного запаса в активный. 

Есть ли у вас нелюбимые слова, дорогие френды? Или наоборот — любимые? Что вы с ними делаете?